Петр Николаев. Интервью журналу «Аудио-Формат» — полная версия
|
П. Н.: Глобализация?! Да, пожалуй … К списку народов, у которых есть такой музыкальный инструмент, как «волынка«, можно добавить еще пару десятков наименований. Поистине — волынка — межнациональный, межкультурный инструмент. Конечно же у каждого народа она (волынка) приобрела свой вид и приняла особенности традиции музыкального исполнительского искусства этого народа, но в целом ее составные части неизменны — мешок, мелодическая трубка (рожок, жалейка, чантр, пунтейро … и пр. названия), вдувная трубка и бурдон (от полного его отсутствия до аж 7 штук). В большинстве случаев именно бурдон или по другому дрон (трубка с постоянно звучащей, бурдонной, нотой) ассоциируется с волынкой, как неотъемлемая ее часть. Почему практически у всех народов есть схожие инструменты, как «волынка«? Что бы ответить на этот вопрос нам следует отправится к временам неолита (т.е. около восьмого — третьего тысячелетия до н.э.). Как считают некоторые ученые, именно тогда и зародились первые музыкальные инструменты, ставшие в свою очередь прародителями волынки в ее современном виде. Эти примитивные инструменты в основном делались из частей животных: рог, кости и были (как и волынки) распространены практически повсеместно, у разных народов. Распространенность этих инструментов у народов с древней культурой (грузин, готов, басков, албанцев т.п.) свидетельствует о их значительной древности. Во время перехода от собирательства и охоты к земледелию и скотоводство люди стали жить оседло. Начались взаимные набеги друг на друга. Появилось необходимость в сигнальных инструментах. Люди стали обрабатывать и использовать в хозяйстве рог и кости животных — так что вполне очевидно, что музыкальные инструменты «особого назначения» там были. Эти примитивные инструменты развивались, совершенствовались. В итоге, через ряд преобразований, часть из них, превратилась в волынку. Правда остается не совсем понятной связь между различными видами волынок у разных народов. Возможно, что идея инструмента с мешком, «витала в воздухе» повсеместно, так как животноводство было распространено, а шкуры животных использовались как мешки для хранения жидкостей и не только. Но кто первый предложил приделать к тростинке мешок — остается загадкой. Возможно это были арабы или инструмент в своей полноте был, как бы снова изобретен у каждого народа заново. Кажется, что сама идея мешка очень быстро распространилась по всем странам, и люди стали приделывать его к местным разновидностям тростевых инструментов, что и привело, к большому разнообразию схожих по конструкции волынок. Что касается национальности моих волынок, то их у меня, три. Я играю на галисийской гайте (Галисия — провинция Испании на северо-западе Иберийского полуострова), шведской сакпипе и гуцульской дуде (Карпаты, Украина). Безусловным моим фаворитом, конечно же, является галисийская гайта. Возможно это «зов крови» (мой дед по материнской линии был испанцем и, кто знает, может эта «испанская линия» была родом из Галисии), а может и просто тот факт, что галисийская волынка, на мой взгляд, является ярчайшим представителем «мировой семьи волынок». Именно о ней я могу говорить часами, как об удивительнейшем достижении человечества. 2. Этим духовым инструментом, известным с античных времен, владели еще древние шумеры… Чувствуете ли Вы его тотемность, ритуальность?… П. Н.: Есть свидетельства, что у многих народов волынка использовалась как ритуальный и обрядовый инструмент. Мне очень нравится как о галисийской волынке написал Альфредо Конде (известный галисийский писатель) в своем знаменитом «Грифоне»: «… мелодия гайты — серебряная нить, рассекающая воздух и разделяющая время на до и после этой мелодии …». Как нельзя точно автор передал то, поистине мистическое ощущение, которое человек испытывает, когда вдруг слышит звучание волынки. Безусловно, волынка — инструмент пробуждающий дремлющие где-то на задворках «генетической памяти» чувства, которые, наверное, испытывал древний человек, когда просил у своего бога урожая или дождя во время своих ритуалов. Пожалуй самым достоверным прародителем практически всех европейских волынок считается «авлос» — наиболее распространенный в древней Греции духовой музыкальный инструмент, состоящий, как правило, из двух цилиндрических трубок, одна из которых была с пятью игровыми отверстиями, а вторая предположительно несла на себе функции бурдона и насадки с двойным язычком — «тростью» (некоторые исследователи считают, что трость была все же одинарной). Фактически, авлосу, что бы стать волынкой, не хватало только мешка. Инструмент обладал острым и резким звуком и часто использовался в оргиастической форме культа Диониса — вакханалии. Позднее авлос появился и в Римской республике в связи с распространившимся из Фригии культом Кибелы. Культ Кибелы был установлен в Риме как государственный. В честь Кибелы жрецами устраивались мистерии с обрядами, в том числе самоистязания, омовение кровью жертв, самооскопление — во общем всякая жуть. Что касается более досягаемого исторического прошлого, то есть сведения, что галисийские волынщики, в 13-15 веках участвовали в священных обрядах и церемониях, что было официально регламентировано. Самое раннее подобное письменное свидетельство датируется 1374 годом. В XIV и XV веках галисийские волынщики были профессиональными музыкантами, которым (очень интересный факт) предоставлялось одно место работы на всю жизнь. Так, в 1458 году в Оуренсе (провинция Галисии) волынщик Гомес Мауро был принят на пожизненную работу в присутствии нотариуса и свидетеля а один из храмов. В XVI и XVII веках волынщики уже упоминаются вместе с барабанщиками. Так, в 1579 году гильдия Ноя Сан Николаса приняла на работу Хуана де Рекари (барабанщика), который до конца жизни играл в паре с титулованным волынщиком при храме. В 1579 годах совет церковного собора Караминал пригласил на работу волынщика Хуана де Ториса и барабанщика Хуана Ториса старшего для игры во время церковных церемоний. Подобных свидетельств достаточно, что бы говорить о важной роли волынки и волынщика в религиозной сфере средневековой Испании. Надо сказать, что начиная с 1700 года, галисийская волынка перестает быть инструментом только для религиозных обрядов, она все чаще звучит и на светских мероприятиях и просто в обыденной жизни и на народных праздниках. Выступления волынщиков уже само по себе было настоящим праздником на этих шумных и свободных от предрассудков гуляньях. Если говорить о славянской группе, то белорусская дуда, из современных сохранившихся разновидностей, пожалуй, самый мистический представитель из всего семейства славянских волынок. Считается сакральным инструментом и так же использовался (да и сейчас тоже) во всевозможных обрядах и ритуалах. 3. Призвание и карьера музыканта-волынщика… Критерии профессиональной состоятельности… П. Н.: Волынщики — уникальные люди. Очень смелые и неординарные личности. Я встречаю очень много людей, которые «хотели бы» научиться играть на волынке, но … как то «руки не дошли». Дело в том, что бы научиться извлекать на волынке приличные звуки, достаточно несколько часов, а что бы стать волынщиком — вся оставшаяся жизнь. К большому моему сожалению профессиональных волынщиков в России можно сосчитать по пальцам. Быть волынщиком — это кропотливый, ежедневный труд. Поэтому критериев будет не много: надо любить инструмент так, что бы было не жалко ни потраченных денег (а волынка — это дорогое удовольствие) и времени, ни нервов (как своих, так и домочадцев с соседями вместе взятых). Целеустремленность, усидчивость и настойчивость в достижении цели и смелость, что бы показать то, чему научился, окружающему миру. А все остальное приложится, как бы, само собой. Ну, а про профессиональную карьеру — волынка, последние лет 10 на пике своей популярности в России. Волынщики вполне еще востребованы на рынке труда! 4. «Волынка и гудок – сильны на передок»… Отчего инструменты становятся народными, не они ли утраченное промежуточное звено между человеком и природой?… П. Н.: Скорее можно сказать так: народные инструменты рождаются из быта того или иного народа, а народная музыка является частью национального самосознания. А это самосознание как раз и формируется на фоне «окружающей природы». Человек по своему образу — творец. Музыкальные инструменты как раз и дают возможность творчески выразить свое отношение к природе и, отчасти, «взаимодействовать» с окружающим миром. Самые примитивные музыкальные народные инструменты (как правило шумовые и ударные) «рождались» из подручных, повседневных, «бытовых приборов», например на Руси это рубель, ложки, деревянные коробочки и даже просто дрова (связка поленьев разного размера). В Галисии такими инструментами стали мотыга и камень, раковины морского гребешка, сито (прообраз пандереты) и ключи от амбаров. И так везде. Если говорить о волынки, то, посмотрите, все ее элементы конструкции заимствованы из окружающей среды: тростник (растет по берегам озер и рек), мешок (как правило использовалась козья шкура снятая чулком), дерево. Все это были доступные материалы, не требующие сверхточных приборов при обработке. Так что можно сказать, что волынка (и народные инструменты вообще) это неотъемлемая часть человеческой культуры и быта, приобретающие и несущие в себе черты, темперамент и традиции «народа изготовителя». Последнее время, с исторической точки зрения, мы теряем этот «пласт самосознания», мы ютимся в каменных джунглях, едим синтетическую еду, слушаем синтетическую «жвачку». И тут, как раз, кроется та опасность, что народные инструменты и традиции игры на них, как неотъемлемая часть культуры — станут «утраченным звеном». А это катастрофа. Это приведет к потере связи между человеком и его «корнями». И эту пропасть не найдется чем заполнить … Слава Богу, что последние лет 10 появились много музыкальных коллективов по всему миру ив России, которые пытаются восстановить утраченные традиции, популяризировать и адаптировать их к современным запросам. Проводятся разноформатные фольклорные фестивали. Даже «волыночный» фестиваль есть — Московский Международный Фестиваль Волынщиков, директором которого я являюсь. Все это дает надежду на то, что колоссальное мировое «народное» наследие не будет утрачено. 5. «Волынить» – то же, что играть на волынке — проявлять медлительность… О соотносительности характеров инструмента и музыканта… П. Н.: Вообще волынщики любят «потянуть волынку» — «по волынить» в прямом и переносном смысле, т.е. поиграть на своем инструменте и на нервах окружающих, вместо основной работы. Ну, а если серьезно, то, действительно, слово «волынить» используется в значении «канителить», возникшее из выражения «тянуть волынку» – «делать что-либо не спеша». Тут «волынить» означает продолжительную мелодию. Это связано, с одной стороны, с особенностью конструкции волынки, а именно в наличием бурдона (обеспечивающий, протяжное, непрерывное звучание), а с другой стороны с традицией народного исполнительского искусства. Слово «волынка» — слово русского происхождения, не заимствованное, что в свою очередь, косвенно свидетельствует о том, что русская волынка все же была. Ну, а многим русским наигрышам и напевам весьма свойственна цикличность и протяжность, что очень хорошо сочетается с протяжностью звучания волынки и работами на поле, например. Волынка вполне самодостаточный инструмент и музыку на нем можно сыграть диаметрально противоположную по темпераменту и стилю. От скучных и протяжных маршей до быстрых, как пулеметная очередь, хотт. Возьмите взрывные галисийские мунейры или карбаллесы — их уж точно не «протянешь». Или русские «страдания» и озорные, стремительные тверские наигрыши — абсолютно разный жанр, стиль, темперамент. Некоторые шведские «нордические» мелодии навевают грусть, и заставляют задуматься «о вечном», ну а под гуцульскую волынку так и хочется «хлопнуть» рюмку горилки и сплясать аркан (гуцульский народный танец). Все зависит настроения волынщика, ситуации и личных предпочтений в музыке. Некоторым нравятся Шотландская горная волынка из-за ее помпезности и силы звука, а многие предпочитают галисийскую гайту за ее пронзительность (аж до мурашек на спине) и одновременную глубину звучания. 6. Хаос и гармония, глубины и высоты… Что подвластно и что недостижимо в композиции и исполнениии?… П. Н.: Практически все и еще немного больше! Волынке подвластно практически все, что может уложиться в полторы — две октавы. Произведения Шуберта, Баха или Бетховина, конечно же, затруднительно будет исполнить, но и волынки, собственно, не для этого появились на свет. Волынка — это поистине народный инструмент и все, что свойственно народной исполнительской традиции музыки — ей подвластно. Некоторые волынщики и прошлых десятилетий и современные играют классические вальсы, болеро (например «Болеро» Мориса Равеля в исполнении известного галисийского волынщика Карлоса Нуньеса) на волынке. Но все больше приобретает популярность использовать волынку, как аккомпанирующий инструмент к симфоническим и военным оркестрам. Что касается хаоса … то на эту тему есть ряд анекдотов, весьма популярных в среде начинающих волынщиков и очень хорошо характеризующих их игру: «Я понимаю,что изобретатель волынки был вдохновлен зрелищем человека, несущего подмышкой визжащую, астматичную свинью. К сожалению, предмет, сделанный человеком, никогда не сравнится с чистотой звука, доступного свинье.» Альфред Хичкок. или - Что такое малая секунда? или - Как вы можете определить что волынка фальшивит? И действительно, волынка очень капризный инструмент и требует внимания и точной настройки при игре сольно и в группе. Достаточно нехитрых действий, что бы игру на волынке превратить в хаос и «сущий мрак» для всех окружающих. 7. Классическое и современное произведение, написанное специально для волынки… Общие черты и принципиальное отличие… П. Н.: К общим чертам можно отнести, прежде всего, «народность». За основу берется (или берутся) известные, ранее написанные произведения и поддаются компиляции и обработке. Ну, а к принципиальным отличиям, скорее, исключительно индивидуальный подход к уровню мастерства исполнителя и арсеналу аккомпанирующих инструментов, выбор репертуара и мастерство звукооператора. 8. Образ волынщика схож — в сознании — с образом шотландца в юбке, рекламирующего колготы?… Юмор, музыкальная эксцентрика — свойственен ли волынке непрофильный тираж, неосновной заработок?… П. Н.: Вот это самая большая беда современности, что услышав слово «волынка» или «волынщик», большинство сразу представляет себе шотландского горца в килте с Большой шотландской волынкой. Ведь этих волынок как минимум 33 устоявшихся вида (не считая разновидностей) по всему свету. Да, конечно, реклама тут один из, как раз «непрофильных тиражей» — на потребу моды, так сказать. Но! Гораздо интереснее волынщики, играющие темы из «Звездных войн» или каверы из AC/DC. Еще интереснее варианты игры старинных русских напевов и наигрышей на «не наших» волынках — это в плане эксцентрики. Пожалуй кроме спекуляции в кинематографе и рекламе — больше ничего не приходит в голову. Даже если волынщик играет «не тему», он все равно «играет». И уже от его мастерства зависит как его воспримут — эксцентриком или неформалом. 9. Об индивидуализме и коллективизме, Как-то не ассоциируется волынка ни с ансамблем, ни с оркестром… Миф или данность?… О Ваших коллективах… П. Н.: Миф — однозначно! Конечно же волынка, как сольный инструмент, самодостаточна, но, все же, в сочетании с другими инструментами, ее звучание приобретает больше глубины и разнообразия. Об оркестрах волынщиков известно еще с 13 века. Христианские королевства Пиренейского полуострова высоко ценили волынку и волынщиков. Так, король Кастилии и Леона, Фердинанд III Святой (1201-1252) покровительствовал трубадурам и менестрелям. Его сын, Альфонсо X Мудрый (1221-1284), оказал влияние на формирование средневековой традиции празднования «Фестиваля быков» в Алларице, в которых и сам с детства участвовал. Тогда во время торжества выступали группы из 30 волынщиков. Они были своего рода предшественниками современных галисийских оркестров волынщиков. В современном мире оркестры волынщиков занимают достойное место. В России — это конечно же «Оркестр Волынщиков Москвы» и оркестр «Волынки и барабаны Санкт-Петербурга«. Волынка так же используется в сочетании со множеством разнообразных инструментов в современных фольклорных группах. Причем «арсенал» этих инструментов иногда фантастически разнообразен, как по составу, так и по «национальности». Так, например, в группе «Новые Кельцы«, в которой я сейчас участвую как волынщик, галисийская волынка гармонично сочетается с русской балалайкой и ирландским бузуки, австралийским диджериду и африканскими барабанами, пастушескими рожками и рафинированными европейскими блок-флейтами, армянским дудуком и испанской пандерьетой. Основная задача коллектива — это сохранение и адаптация к современным условиям «золотых крупиц» русского народного музыкального творчества. Многие из песен, которые мы берем за основу для своих произведений ранее вообще не исполнялись инструментально, и поэтому каждая «вынашивается» долго и «рождается» не сразу. На некоторые произведения уходит месяц, а то и больше. Зато теперь можно услышать лезгинку Терских казаков под балалайку и бузуки, Тверские припевки под драку в стиле регги, протяжные русские песни под аккомпанемент двух галисийских волынок и диджериду и многое другое. Благодаря руководителю нашей группы — Алексею Палагину, который по совместительству еще и уникальный мастер исторических народных инструментов, наш арсенал постоянно пополняется. 10. Какой напев исполнили бы до и — Бог даст — после ристалища?… П. Н.: Перед — что то вдохновляющее, марш или гимн, например Marcha do Corpus de Pontevedra, ну а после, если останусь жив и мои товарищи — радостную мунейру — Muineira dos Nenos. Popularity: 31% [?] |
